Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:38 

Сорок семь.

Sincerely yours
Кофе пили почти молча, перекидывались фразами, будто спущенными с тетивы стрелами, отвечали устало, спрашивали скучным тоном: ни в коем случае не дать почувствовать собеседнику заинтересованность. Курили, стряхивая пепел в одну пепельницу. Потом расплачивались – каждый за себя – доходили до ближайшей станции подземки и разъезжались, не спросив друг друга о планах.

Это была их маленькая симфония – да нет, даже не симфония, музыкальная фантазия, дуэт для скрипки и виолончели, в переложении для двух гитар. Со сложными соло, взаимными паузами, дрожащими триолями, аккордами на барре. Такт, такт, еще такт, крещендо, истеричный пассаж, стаккато, пауза. И снова все через репризу, пока чья-то партия не оборвется на высокой ноте, признав поражение.

15:35 

Сорок шесть.

Sincerely yours
Прости за долгое расставание, мой единственный верный собеседник. Садись, да-да, и пусть все будет как прежде: свет от камина, внимательный взгляд, мои сухие и сбивчивые слова. И мятный чай. Конечно же, мятный чай. И пусть за окном невыносимая жара, в этой комнате всегда прохладно.

Мы с тобой давно уже даже не на "ты", а на "я". Мы впитали друг друга так, что уже не помним лиц наяву, но каждый раз видим их во сне. И я снова удивляюсь, как мы можем быть такими близкими и такими далекими одновременно. Я благодарна тебе за то, что ты появился в моей жизни. Каждый раз ты открываешься новыми гранями, хотя, казалось бы, я знаю о тебе все.

Я слышу отзвуки свободы. Не той, что дает только бесконечное одиночество, но спокойной и ясной. И - я знаю - легкая рябь скоро совсем пройдет, как бы жаль ни было с ней расставаться. Потому что эти мосты не оборвутся сами по себе.

Эти слова, эти письма, это молчание. Эта грусть. И эта улыбка. Они останутся между нами, никому больше их не понять, да мы и не станем ничего объяснять. Просто представь, что это наш последний шанс - и ныряй с головой, как бы банально это ни звучало.

Чем дальше, тем больше я уверена, что решение было правильным. Пусть будущее, хоть какое-то, кажется нереальным и эфемерным, но в некоторых случаях даже такие расстояния - мелочь, а сложности - как пазл: поверни их нужной стороной - и получится цельная, красивая картина. Желаемая картина.

В этих строчках и волнение, и радость, и опаска. Их отражение я читаю в твоих глазах и в повисшей тишине. И снова, как тогда, накатывают теплые волны, и тщательно выровненное дыхание сбивается.

А в голове крутится единственная мысль - "Рискнем?.."

@темы: ангелы-хранители, звезды, мосты

23:01 

Сорок пять.

Sincerely yours
Кажется, у Бога за пазухой завелась моль.

@темы: ангелы-хранители, память

19:20 

Сорок четыре.

Sincerely yours
Я вдруг поняла, почему некоторым людям не нужны и не могут быть нужны иконы. У них самих лица - как лики святых.
Слава Богу, что такие люди еще есть.

@темы: ангелы-хранители

21:56 

Сорок три.

Sincerely yours
Знаешь, Безымянный, как это бывает - ищешь человека везде и не находишь его совсем рядом. А потом вдруг, совсем неожиданно - замечаешь. Меня всегда огорчала собственная слепота.

А ведь с чего все начиналось? Книги, книги и только книги. В разговорах, в мыслях, в глазах я читала знакомые строчки. И иногда удивлялась, обнаружив что-то новое в много раз перечитанных словах. Но о таком не стоит говорить, об этом молчат. Молчат так красноречиво, что хочется кричать. Cum tacent, clamant.

И вот, постепенно проступают смутные очертания. Несколько улыбок. Запах чая, кресло; чуть шершавое, шуршащее по ушам звучание полюбившегося языка. Дождь. И снова глаза - многослойные, словно коктейль Лонг Айленд - сладость сверху, горечь ниже, мягкость на дне. А я будто вижу себя со стороны.

Ты знаешь, я все чаще срываюсь на монологи - глубоко где-то внутри, еле слышные. Но гитарные струны и клавиши пианино в такие моменты звучат только минором, а пальцы наотрез отказываются брать мажорные американо-банджовые аккорды. И я не убираю волосы с лица и долго всматриваюсь в ноты, и завидую тем, для кого читать музыкальный язык так же просто, как для меня - стихи Блока.

Это состояние апатии, из которой не выводит даже мятный чай. Даже крепленое вино. И все равно - улыбайся, девочка. Потому что так надо. Потому что рядом другие. Потому что кто же, если не мы. Потому что кофе, крепленое вино и мятный чай. И потому что сейчас, вот именно сейчас, отступать нельзя.

@темы: ангелы-хранители, вуаль

23:10 

Сорок два.

Sincerely yours
Слушай, Безымянный. Мои воспоминания уже немного стерлись, но осталось главное - чувство. Слушай. Это было, наверное, так.

Я, изнеженная бесснежьем, была в восторге. Когда живешь в европейской зиме, забываешь, какое наслаждение могут приносить замерзшие уши, пальцы, ноги... Я упивалась минутами, когда отогревала щеки за чашкой горячего шоколада и подставляла дома руки под горячую воду. И все равно там... тепло.

Мой Город и Тот Город - две разные страны. И хотя я никогда не смогла бы жить в другой стране, меня постоянно тянет туда вернуться.

Мне кажется, только там можно за день обменяться не более чем десятком фраз.
Вечером пройтись по улицам, обнаружив уютную раньше не замеченную пиццерию.
Выпить глинтвейна, заедая его лимонным пирогом.
А потом сидеть до пяти утра и говорить, перескакивая с темы на тему - неважно, о чем, важно, с кем - и слушать перебор струн.
Договориться обязательно встать в десять утра, чтобы пойти на озеро, но естественно проспать, пожалеть об этом, но за недостатком времени отправиться прямиком домой.
Услышать от ребенка сокровенное "Пусть она не уезжает".
Задуматься над случайно оброненными фразами.

И тихонько плакать, стоя в поезде у окна и ободряюще тебе улыбаясь. А найдя свое место, залезть на верхнюю полку и отвернуться к стенке.

Потому что я ведь знаю, что ты рядом, когда это нужно. Налей мне глинтвейна - обязательно с яблоками - и просто помолчи рядом.
Потому что каждый раз так обидно уезжать из сказки.

@темы: ангелы-хранители, память

18:30 

Сорок один.

Sincerely yours
Невероятно интересно, как можно несколькими словами написать образ. Всего пара штрихов - и уже все ясно. Ты ведь хорошо знаешь, как это делается, правда, Безымянный?

Сигарета, эспрессо, усталость, серый, черное на белом.
Привычка, вкусы, состояние, портрет, необходимость.

В этих ста восьмидесяти минутах - заново прожитая жизнь. В ней молчания всегда было больше, чем разговоров. Но тем ценнее редкие слова. Стоит ли говорить, когда все ясно и так? Нам с тобой все давным-давно известно. Но мы иногда умудряемся друг друга удивлять. Немного, это стоит лишь поднятой брови. Но все же.

Это родство на грани метафизики. Я никогда не признаюсь в нем себе. А ты - себе. Больше - никогда.

Сейчас, в покойном кресле, с чашкой любимого чая в руках, можно поразмышлять о "точках переплетения".Всегда единственным состоянием, дающим связь с людьми, была влюбленность. Влюбленность как попытка продлиться в жизнь другого. Я, наверное, поэтому так люблю тире. Они длиннее других знаков. Там, в точках преплетения, возникали силовые поля такой напряженности, что дышать было горячо, искрило и жалило. Интенсивность жизни в этих точках такова, что живешь в нескольких мирах сразу.
А когда влюбленности совпадают - жить вообще невозможно...

Я помню твои первые слова.
- Итак, моя девочка влюбилась.
Знал бы ты, как я была тебе благодарна и как ненавидела одновременно за этот полушутливый тон. Ты помнишь - бросалась на стены в разных концах собственноручно созданной комнаты. Из конца в конец, каждые несколько минут, только бы не стоять на месте.

Поливала взлелеянные цветы. Только они почему-то не росли. А потом я перестала это замечать.

Так забавно и горько было встретить тебя. Сесть рядом. Выпить по чашке кофе. Смотреть, как ты устало трешь глаза. И говорить на ничего не значащие темы. И молчать иногда, улыбаясь друг другу взглядами.

@темы: вуаль, мосты

20:42 

Сорок.

Sincerely yours
Кофе - и три часа беспробудного счастья.


@темы: звезды, память, мосты

23:15 

Тридцать девять.

Sincerely yours
Открой окно, Безымянный. Здесь слишком душно.

Ты знаешь, каково это? В такие дни колкий холодный воздух вдыхается особенно резко, а облачка пара ото рта становятся меньше и чаще. Неровный такт в такие дни у дыхания. И иногда кажется, что среди пара от десятков дыханий промелькнет что-то белесое, чуть светящееся, почти незаметное.

В такие дни свежий снег смотрится белым вызовом на свежей черной земле, а первому нарушить тишину - значит объявить начало симфонии из льдинок на щеках, запорошенных ресниц и красных замерзших глаз. Белые лица и черные одежды. Белый верх, черный низ. Вечная Классика.

В такие дни не помогает даже мятный чай. Потому что мерзнешь больше изнутри, чем снаружи.

Побудь со мной.

@темы: звезды, память

22:31 

Тридцать восемь.

Sincerely yours
Смейся, Безымянный, и вдыхай запах желтых роз на моем столе - они смотрятся гротескно и нереально на фоне заснеженных веток в окне. И лепестки - от лимонного до охры - нанизывают полутени на прожилки. Кусочек лета - яркий, теплый и абсолютно неожиданный.

Ты знаешь, они греют почти физически. Смейся, ведь они так чудесно стоят - после шести часов на морозе и без воды. Странно - обычно цветы так быстро увядают...

Мне кажется, они почти светятся.

Спасибо.

@темы: ангелы-хранители

23:48 

Тридцать семь.

Sincerely yours
Помнишь ли ты, как мы кутались в рождественский вечер? Как оборачивались на наши улыбки прохожие? Как скрипел снег под каблуками?

Помнишь ли ты, как смотрел мне в глаза и смеялся? - ты был таким чистым и новым, космически пустым - и мы оба знали, что так и должно быть.

Помнишь ли ты, как ушел тогда? - внезапно, не объяснив причины, и появился только под вечер, когда я уже отчаялась тебя увидеть.

Помнишь ли ты тот страшный пятичасовой рассвет? - когда приходилось задерживать дыхание и заставлять себя улыбаться - лишь бы не...

Помнишь ли ты первый запах мятного чая под сенью белоснежных устремленных вверх церквей?

Помнишь ли ты дрожащий почерк и чуть смятые листы? - я отправила их сразу, потому что знала: если не сейчас, то уже никогда.

Помнишь ли ты дрожащий голос, напряженные паузы? - молчаливую слезную просьбу на другом конце?

Помнишь ли ты последний взгляд - глаза в глаза? Как кружилась голова и как тепло было от руки? Хотя нет, это уже только мои воспоминания.

Помнишь ли ты - несколько холодных строчек? Мне тогда казалось, что ты и не заметил.

Где мы?..

@темы: память, мосты

01:13 

Тридцать шесть.

Sincerely yours
Я снова слышу твои шаги и тихий скрип деревянной двери. Садись, наливай себе чая, Безымянный. Нет, не предлагай мне. Я сегодня разбираю воспоминания.

Я открываю дальние антресоли и вдыхаю время, накопившееся в пыли. Я достаю кипы пожелтевшей бумаги, осторожно перелистываю страницы. Вот здесь капелька вдохновения. Здесь - ручеек от невовремя набежавшей слезы. А эти листы склеены чем-то бордовым. Сколько я не пытаюсь убрать их подальше, они всегда оказываются в первых рядах.

Я слышу тихий шелест, еле-внятный хруст бумаги. Она пахнет солью, бесшабашенной радостью, глухим голосом и усмешкой. Я помню моменты, когда держала эти страницы в первый раз. Когда на них ложились строчки - каллиграфически правильные, бегущие по косой, нервно-неровные, перечеркнутые - но главное, мои.

Укладывая очередную страничку на место, успеваю выхватить взглядом несколько слов... И поражаюсь, какой болью они до сих пор отдаются во мне.

Ты умеешь хранить воспоминания так, как нужно? Я - нет. Я сбрасываю их как попало. На некоторые страницы случайно наступаю сама, другие рвутся в чьей-то неосторожной руке. Какие-то пропадают в недрах моих шкафов. Некоторые предпочитаю сжечь. Но почему-то именно эти листы оказываются несгораемыми. И тогда я в сердцах швыряю их в общую стопку и ставлю в дальний угол... откуда они неведомым мне образом перемещаются ближе.

Сегодня я все раскладываю аккуратно. Вот в эту стопку - цветные сны, сюда - обычные, а сюда - кошмары. Эта коробка будет полна воздушными, яркими эмоциями, а на этой я напишу "грусть". И пусть безысходность соседствует с восторгом: может, они наконец найдут общий язык.

Или, может быть, разложить их по моим эпохам? Нет, ты прав, пожалуй не стоит. Ведь в них везде есть связующая нить - ты. Мой человек. Мой ангел-хранитель. Мой полумифический образ, который мне так дорог.

Возможно, и ты когда-нибудь выпьешь последнюю кружку мятного чая, тепло улыбнешься мне напоследок и выйдешь за дверь. Как мне покажется, навсегда. А потом я случайно найду тебя между каким-нибудь стихотворением и радостью от первого снега.

Но это будет еще нескоро, мой милый, ведь правда? Время за полночь, в комнате стоит запах мяты, и огонек приветственно машет полупрозрачным крылом. А значит время еще не пришло. Мы еще можем быть вместе.

@темы: вуаль, память, ангелы-хранители, мосты

22:53 

Тридцать пять.

Sincerely yours
Прохладно стало, да, Безымянный? Нынешняя осень сполна радует нас холодными вечерами. Так подбрось же березовых полений в камин, пусть в комнате пахнет теплом.

Какая в этом году осень необыкновенная. Прозрачно-дождевая, ветреная, шелковисто-серая. Я люблю такие осени. В них входишь, как в море, когда утром оставляешь пустую квартиру. Это в них так пахнет отчаяньем, что хочется вбирать его полной грудью. Это именно в такие осени уходят поэты. Это именно отсюда Морриконе наигрывает нам Un Stanca Vuota. Это мои осени.

Мои осени начались три года назад.

Боже. Неужели уже прошло три года. Как быстро...

Сколько эмоций было вложено в это время. Волнами, толчками они расходились во все стороны - слишком неравномерно, чтобы можно было сохранить все дорогое. И долгие стоянки "на самом краю", и падения вниз, и взлеты неописуемого восторга...

Клянусь, если бы мне предложили это изменить, я бы отказалась. Клянусь самым дорогим - памятью.

Оставь меня, пожалуйста, мой милый Безымянный. Я не хочу, чтобы ты видел мои слезы.

@темы: вуаль, память

00:25 

Тридцать четыре.

Sincerely yours
Садись поудобнее, Безымянный. Я расскажу тебе.

Он работал художником. Хотя нет. Он художником просто был. Подрабатывал где придется - рисовал плакаты, верстал газеты - но это все по ночам. А днем стоял на Арбате, прислонившись к дому Пушкина, всегда одетый в старые джинсы и рубашку на выпуск.

Он вглядывался в лица. Люди проходили мимо, иногда скользили по нему невидящим взглядом, иногда улыбались ему, иногда хмурились. Некоторые почему-то выбирали именно его, подходили и просили нарисовать портрет. Он брал в руки карандаш или уголь и садился на раскладную табуретку. Всегда перекидывался несколькими фразами с позировавшим - создавал свое ощущение. Затем рисовал.

Из-под его рук выходили портреты ангелов - старых, молодых, уставших, воодушевленных... Люди критично осматривали рисунки с выражением лица, которое он про себя называл "Я-смог-бы-лучше", платили и уходили.

Он удивлялся, что люди узнавали в портретах себя. Его это забавляло.

Он был поэтом. Писал статьи об ущемлении прав меньшинств, о глобальном потеплении, о международном терроризме... А по ночам садился на кухне и быстро, отрывисто писал несколько строчек на блокнотном листе - обо всем, что тревожило.

Он вслушивался в разговоры. Искал сюжеты и вдохновения по автобусным остановкам, по глазам старушек на лавочках. Его часто просили написать стихотворения в честь кого-то. День рождения, свадьба, годовщины... Он брал в руки карандаш и набрасывал очередной акроним. Парой неоригинальных эпитетов, одним сочетанием несочетаемого, беглым взглядом поверх страницы.

В его словах слышались строки скрижалей - строгих, запрещающих, милующих, подающих. Люди слушали с вдохновенными, как им казалось, лицами, а потом говорили со слезами на глаза: "Как Вы метко описали...".

Он удивлялся, что люди узнавали в стихах себя. Его это забавляло.

Он был музыкантом. Стоял в переходе между Охотным рядом и Театральной и наигрывал известные партии для толп, проходивших мимо. Некоторые бросали ему монеты. Иногда - очень редко - шелестела бумага. Он улыбался и кивал головой прохожим. Нередко его просили сыграть что-нибудь особенное, "для души", как говорили люди. Тогда он снова брался за смычок и играл "для души", потому что за это платили.

А на рассветах он выходил на крышу московского дома и перебирал в струнах ветер, взлетал недоработанными пассажами вверх - и одной мгновенной нотой сбрасывался вниз, чтобы подхватить мелодию неяркой протяжной ладонью. В его игре сливались райские кущи и город. Но люди требовали, чтобы он прекратил "эти упражнения".

Он удивлялся, что люди не узнавали истинной крастоы. Его это огорчало.

Он был... а впрочем, какая разница. Главное - он просто был.

@темы: память, ангелы-хранители, вера

22:58 

Тридцать три.

Sincerely yours
Любишь ли ты Город? Любишь ли ты Этот Город, Безымянный, как люблю его я? Любишь ли ты его до одури, до перехваченного дыхания, до замирания сердца?..

Нет? А вот мое сердце каждый раз делает кульбиты, когда я слышу многоголосье пробки на Моховой.И кремлевские набережные, и неосвещенные подворотни спальных районов...

Наверное, это именно то совпадение по духу, которого многие ищут всю жизнь. Мне, наверное, несказанно повезло. Да что там наверное - точно. Мне сложно даже представить себе, что когда-нибудь я могу отсюда уехать.

Каждое утро у Вечного Огня в Александровском стоит смешная толпа смешных японцев. Объехать весь мир за десять дней отпуска - а что можно понять о Моем Городе за десять дней? За год? В Моей Городе нужно уметь жить - так, чтобы он сам тебя принял и раскрылся.

За несколько последних лет я поняла, что это удается далеко не всем. Я счастливый человек.

Да, именно так. Я счастливый человек. Правда, смешно и замыленно звучит эта простая фраза?

Ты пей, милый, пей. Не жди, пока чай остынет.

@темы: вера

20:54 

Тридцать два.

Sincerely yours
Прощай, малыш. Возможно, навсегда.
Прощай, мой не-любимый человечек.
Как жаль, что наш союз, увы, не вечен...
Подернул сизый иней провода -
так мне в глаза чуть-горько смотрит вечер.

Мне так в глаза чуть-горько смотрит вечер,
что жмется сердце нежностью. Но грусть
все полнит кровь и слезы. Слышишь, пусть
простит меня чужое мне сердечко,
и - в добрый путь, малыш мой, в добрый путь.

Ну, в добрый путь, малыш мой, в добрый путь.
Пусть иней разбивает свет иллюзий.
Отбросим долгий список всех аллюзий
к не-нашей жизни. В наших силах гнуть
свою дорогу в рваном ритме блюзов.

tbc

@темы: память, мосты

00:25 

Тридцать один.

Sincerely yours
Я рада, что ты наконец-то проснулся, Безымянный. А то задремал, сидя в старом кресле - а оно жестковато, да и не стоит тебе спать сидя. Встань, разомнись немного - и приходи обратно, я уже завариваю мяту...

@темы: мосты

23:52 

Тридцать.

Sincerely yours
Можно?..
Я напишу тебя на простыне
запахом вмятин, моих поцелуев.
Можно,
буду глотать вечно тающий снег,
двигаясь венами врезанных улиц?
Можно,
буду кричать, если ты не со мной,
в горло мобильного рваным транслитом?!
Можно
я буду сегодняшним сном
в зелени глаз твоих, если ты злишься?..
Можно быть рядом, уткнуться в плечо,
дико почувствовать теплую кожу,
можно не думать уже ни о чем,
только любить тебя.
Только.
Мне
можно?..

(с)Станислав Домбровский

@темы: вуаль

11:03 

Двадцать девять.

Sincerely yours
Ты никогда не задумывался, Безымянный, как там - в другой жизни? А я вот часто думаю.

Наливай себе чай, заваривай мяты, садись.

В другой жизни... другая жизнь не случится с нами. Пока она не случится с нами, мы не поверим в нее до конца; а то, во что мы не поверим, с нами не случится. Я блуждаю по кругу и никак не могу себя успокоить.

Сегодня необыкновенно приятный воздух. Как кожа младенца.

В другой жизни! Эти слова сначала внушали такую надежду и так быстро потеряли всякий смысл. Мы с тобой проживем тысячу других жизней, так и не встретившись, а в тысяча первой встретимся, но не узнаем друг друга. А в две тысячи шестой узнаем, но пройдем мимо. А в четыре тысячи пятьсот двадцать девятой встретимся, но в хосписе для раковых больных, где в нашем распоряжении будет два дня и ни одной ночи. А в следующей за следующей другой жизнью встретимся еще раз, но ты будешь негром, а мой отец-плантатор застрелит тебя из винтовки.

Даже думать об этом не хочу. Не напоминай мне о другой жизни.

Я почти не помню твоего лица. Мне это знакомо: сначала лицо стоит перед глазами все время, преследует повсюду. Потом ты впитываешь его в себя, оно расплывается, тает и исчезает. Ты просто носишь его в себе, как вшитый сердечный стимулятор, который владеет тобой целиком, и которого ты никогда не увидишь.

Я почти не помню твоего голоса - я втянула его внутрь, где в моей памяти он будет вечно храниться под грифом "секретно".

То, что я чувствую - одержимость и лихорадка. Неизвестно, существуешь ли ты на самом деле, я не поручусь. Но кто тогда эта темная фигура в дверном проеме?.. Этот взгляд так опасен, что в поле зрения без ущерба для рассудка можно держать только один твой глаз.

Эй, кто-нибудь когда-нибудь видел сразу два глаза?... как это - о ком я?..

Зажмуриться и лететь, лететь среди холодных звезд, и черных дыр, и пустых планет, и брошенных домов, и мертвых детей, и самых грустных вещей во Вселенной. Потому что в такой тоске можно спокойно лететь мимо чего угодно, лететь, и не мерзнуть, и не чувствовать ничего.

Среда, десять пятьдесят четыре, и ты спишь лицом вниз где-то за миллион световых лет отсюда, где-то в другой жизни, дотянуться до которой этой жизни не хватит. И твою спину ласкает дальний свет проезжающих мимо машин, ни в одной из которых нет меня. И ты видишь черно-белые волчьи сны, где среди вересковых пустошей лежат, словно подтаявшее мороженое, холмы, политые лунным светом,как сиропом. И именно там, среди этих пустошей и этих холмов, как раз там меня тоже нет. Ты спишь один - но кто тогда эта темная фигура рядом с тобой?.. Во всяком случае, я никогда ей не буду, потому что в моей жизни может случиться все что угодно, кроме другой жизни.

А впрочем, что это я. Вот ты, сидишь напротив, в старом скрипящем кресле, пьешь мятный чай и молчишь, как обычно. Среда, одиннадцать ноль один, как некстати все, что со мной не произошло. Жалкий свист спущенной шины. Как я буду смеяться, как будем смеяться мы все, когда я вернусь из этого нескончаемого путешествия.

@темы: вуаль, мосты

21:17 

Двадцать восемь.

Sincerely yours
Не позволяй мне увлечь тебя перепиской.

Даже если ты не напишешь в ответ ни строчки. Просто не позволяй себе открывать мои письма. Знаешь, что сделают с тобой мои слова?.. Они будут жечь тебя. Ты будешь перечитывать их снова и снова, и каждый раз они будут тебя жечь.

Представь, сегодня мне приснилось: мой дом был во влажном саду, где каждый лист горячо дышал под солнцем. Четыре квадратных таблетки на ночь - и одеяло ласкает, как живое.

Не позволяй мне.

Однажды в письме я пришлю тебе бомбу, которая разорвет твое сердце и забьет осколками душу. Между строк, между слов, между букв - мои письма наполнены двадцать пятыми кадрами.

Сегодня мне снились туманные низины, и огромные светляки с глазами, как вишни, и пронзительные цикады, обступающие муслиновый полог со всех сторон.

А самое главное, не позволяй мне давать тебе имена.

Как только я назову тебя именем, которым никто никогда тебя не звал, от тебя отделится тонкая, невидимая оболочка и сделает шаг мне навстречу. Она заживет своей жизнью. Жизнью, которую я вдохну в нее, и будет жить на моих страницах, и я буду ей владеть. Я поведу ее тайными тропами туда, где дрожат полураскрытые винные цветы, я наполню ее вены гранатовым соком, а ты будешь изнывать от жажды над моими письмами, читая их снова и снова. Знаешь, что там, в моих письмах, в прозрачных конвертах, там спороносная язва и цикады, которые станут звучать у тебя изнутри.

И сейчас, в самый миг, когда эти слова проступают на сетчатке твоих глаз, ты молчишь и почти не дышишь, потому что ты опоздал.

Ты уже мне позволил.

Видишь, как летит на пол керосиновая лампа, как в лопнувшем стекле пляшет живой огонь. Протяни мне мизинец в знак примирения с потерей реальности - и ты увидишь, как чудесно засыпать обманутым, когда мои слова звучат в голове смеющимся эхом.

@темы: вуаль, мосты

Закрытая запись

главная